Архивы

dsc_7101-696x464

 

Теория эволюции и практика революции

На Х Екатерининских чтениях «Православие и наука в XXI веке» преподаватель Екатеринодарской семинарии к.п.н. протоиерей Алексий Касатиков выступил с темой «Теория эволюции и практика революции»

 

 

Сегодня мы пытаемся извлечь уроки из прошедшего столетия, начало которому положила революция 1917 года, породившая невиданные гонения на Церковь Христову в России. Победа революции и развязанные ею гонения на Церковь стали возможны не раньше, чем многим людям были внушены идеи безбожия и неверия. Многие отреклись от веры ещё до революции, потому что их убедили, что, наука, якобы, доказала, что Бога нет, а всё в мiре произвела так называемая эволюция – предполагаемое саморазвитие материи от низшего к высшему, от простого к сложному.

Логическим следствием эволюционного учения является учение о неизбежности революций, которые преподносятся как «локомотивы истории», двигающие вперёд так называемый «прогресс». Очевидно, что эволюционизм — это философия, оправдывающая преступления любой революции, якобы необходимые для достижения т.н. «светлого будущего». Те же революционные идеи могут сегодня снова стать двигателями разрушительных процессов.

Приходит на ум рассуждения мальчика из фильма Н. Михалкова «Солнечный удар». Школьник, ознакомленный с идеей происхождения человека от обезьяны, задаётся вопросом: «Если все мы произошли от обезьяны, то и батюшка наш произошёл от обезьяны? И Владыка наш произошёл от обезьяны? И Государь – от обезьяны?». Логическим финалом этого рассуждения стало принятие мальчиком революционной «правды» и гибель от его руки легкомысленного офицера, которого в тот момент занимали собственные блудливые похождения, а не мысли какого-то мальца, что отвлекал от сладостно-липких воспоминаний.

Сегодня именно эти идеи, не подтверждённые никакими научными фактами, продолжают считаться несомненными «научными теориями» и смущать умы и школьников и людей постарше. России сегодня угрожают те же опасности, что и сто лет назад. Поскольку всем нам внушается мысль о «научности» идеи эволюции, то попробуем оценить эволюционизм с точки зрения науки, которой несправедливо приписывают неизбежную покорность идеям эволюционизма.

 

Эволюционизм – существенно атеистическая идеология, существование которой бессмысленно вне атеистической парадигмы. Величайшая победа атеизма заключается в том, что, не предоставив ни одного фактического доказательства, удалось убедить всех в том, что эволюционные процессы, якобы, существуют. Отсутствие фактических, экспериментальных доказательств их существования давно уже объясняется их крайне медленной скоростью и, следовательно, огромными сроками времени, необходимыми для протекания этих «всегда искомых и никакоже обретаемых» процессов, которые, якобы сотворили всё существующее в нашем мiре «видимое и невидимое».

Продвижение в массы идей эволюционизма в Западной Европе XIX века тесно связано с развитием революционных процессов, которые, в свою очередь, были порождены отступлением от чистоты изначального, православного христианства. Это отступление привело сначала к появлению римо-католицизма, который «столпом и утверждением истины» стал считать волю и мнение епископа города Рима, а потом и протестантизма, который «столп и утверждение истины» «воздвиг» во всякой самонадеянной голове, занятой произвольным толкованием Священного Писания. Само по себе явное отпадение протестантов от церковной традиции требовало объяснения, что и привело к появлению эволюционизма с его неизбежной «необходимостью развития».

Именно из Англии и Германии – стран, где протестантизм укоренился наиболее сильно, – исходили самые крайние революционные учения, смущавшие умы человечества. Из Германии вышла немецкая классическая философия, представившая весь мiровой процесс в виде постоянной «диалектической борьбы противоположностей». В Англии впервые в истории по приговору парламентского суда казнили собственного короля, придав этой казни вид «законного» действа, нарушив слова Священного Писания «не прикасайтесь помазанным Моим» (Пс. 104, 15). В дальнейшем разжигание революционных пожаров и шантаж их угрозой даже стали инструментом в политике Англии. Так, 1 января 1825 года английское правительство формально признало самостоятельность штатов Мексики, Колумбии и Буэнос-Айреса, чем лишило Испанию её владений. А в своей речи в английской Палате общин 12 декабря 1826 года руководитель департамента иностранной политики Англии Джордж Каннинг открыто говорил, что во власти Англии, по меньшей мере, пробудить революционные силы на материке в любое время и с желаемой силой. Свои слова он иллюстрировал стихами древнеримского поэта Вергилия, где описывается хранитель бурь Эол и пещера ветров. Каннинг сравнивал Английский остров с этой пещерой[1]. В этом, несомненно, видится давняя традиция, которая сегодня вылилась в политическую практику «цветных и бархатных революций», которые после распада СССР направлены против единственной значимой православной страны нашего мiра – России.

Именно из протестантской Англии, избравшей революционные перевороты в неугодных странах в качестве обычного своего инструмента, вышло и первое, принятое в научном мiре эволюционистское учение – дарвинизм. Юный натуралист Чарльз Дарвин, путешествуя на корабле «Бигль» вокруг света, черпал своё вдохновение из давней английской традиции мышления.

Во-первых, как он сам признаётся, из-за насмешек моряков-офицеров над его юношеской религиозностью он потерял христианскую веру, стал атеистом. Свой атеизм и антихристианство он однозначно засвидетельствовал в своей автобиографии: «Так понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и, в конце концов, я стал совершенно неверующим. Но происходило это настолько медленно, что я не чувствовал никакого огорчения и никогда с тех пор даже на единую секунду не усомнился в правильности моего заключения. И в самом деле, вряд ли я в состоянии понять, каким образом кто бы то ни было мог бы желать, чтобы христианское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст [Евангелия] показывает, по-видимому, что люди неверующие — а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и почти всех моих лучших друзей — понесут вечное наказание. Отвратительное учение! (выделено мной — о. А.К.)»[2].

Во-вторых, он заимствовал идею «борьбы за существование» у То́маса Ро́берта Ма́льтуса (англ. Thomas Robert Malthus, 1766—1834) — англиканского священника и учёного, демографа и экономиста, автора теории, согласно которой неконтролируемый рост народонаселения должен привести к голоду на Земле. Согласно этой теории, рост народонаселения является главной угрозой человечеству. По мнению «преподобного» Мальтуса рост народонаселения может быть остановлен лишь встречными причинами, которые сводятся к нравственному воздержанию или несчастьям (войны, эпидемии, голод). В 1788 году Мальтус был посвящён в духовный сан англиканской церкви, что в те времена не требовало даже формальной веры в Бога, и получил место второго священника в сельском приходе.

В-третьих, величайшим подарком будущему творцу теории происхождения видов путём естественного отбора стали «миллионы лет» геологического существования Земли, которые провозгласил ещё один великий англичанин Чарлз Лайель (Лайелл) (англ. Sir Charles Lyell; 14 ноября 1797 года — 22 февраля 1875 года) — основоположник современной геологии и, по определению энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, «один из самых выдающихся учёных XIX столетия».

Трёхтомный труд Ч. Лайеля «Основы геологии» молодой Ч. Дарвин взял с собой в кругосветное путешествие и проникся его идеями. Главной из этих идей был выдвинутый Ч. Лайелем актуализм или униформизм (принцип однообразия природных сил во времени, опираясь на который Лайель разработал учение о медленном и непрерывном изменении земной поверхности под влиянием постоянных геологических факторов). Но если развитие Земли медленное, то и история Земли длинная, в миллионы лет. Эти-то миллионы лет и нужны были Ч. Дарвину, чтобы разместить в них предполагаемое им «происхождение видов путём естественного отбора».

Согласно теории Ч. Дарвина, «двигателями» естественного отбора являются случайность и смерть. Случайность создаёт множество вариантов отклонений от существующей формы, а смерть «отсекает» те из них, что «не способствуют лучшему выживанию».

Но случайность слепа, перебирание случайных вариантов должно длиться очень долго. Для естественного отбора необходимо очень большое время. В идеальном случае – нескончаемое, вечное время. Ведь, как утверждает математическая теория вероятности, на бесконечности возможно осуществление любого события, даже обладающего самой малой вероятностью. Наука революционного XIX века оказалась очарована теми умозрительными картинами, которые она сама создала, поддавшись соблазну мнимого всемогущества. Самым заманчивым для гордого, опьянённого воздухом нескончаемых революций XIX века ума было то, что для создания этих соблазнительных картин вовсе не требовалась «гипотеза Творца», как изволил выразиться Пьер-Симон маркиз де Лаплас (тогда ещё, впрочем, граф)[3], докладывая революционному императору Наполеону свою систему происхождения мiра.

Именно в направлении бесконечного удлинения истории мiра двигалась атеистическая наука XIX века. Идея «нескончаемого времени» давала и даёт почву для самых невероятных фантазий на предмет изобретения умозрительных моделей самопроизвольно возникающих (согласно теории вероятности) событий.

Самая известная из таких моделей – обезьяна за пишущей машинкой, которая, якобы случайным образом может набрать любой текст (например, «Войну и мiр» или сборник сонетов Шекспира), дайте только для этого достаточно большое время.

Но ещё более поразительным является образ «Больцмановского мозга (англ. Boltzmann brain) — гипотетического объекта, возникающего в результате флуктуаций (случайных отклонений) в какой-либо системе и способном осознавать своё существование. Назван он в честь автора флуктуационной гипотезы Людвига Больцмана.

Согласно некоторым расчётам, появление Больцмановского мозга может произойти примерно один раз в 10 в степени 10 в 50-ой степени лет (!). Но если время существования Вселенной бесконечно, то и число таких событий также будет бесконечно велико. Отсюда следует парадокс («Boltzmann brain paradox/problem» в современной космологии): случайно выбранный объект во Вселенной, обладающий разумом, с гораздо большей вероятностью окажется результатом флуктуаций, чем продуктом эволюции. Тем не менее, в случае бесконечной Вселенной количества больцмановских мозгов и продуктов эволюции будут одинаково равны бесконечности; однако плотность вероятности образования продукта эволюции выше, чем у больцмановского мозга, поэтому вероятнее всего встретить именно продукт эволюции, а не больцмановский мозг» (Википедия).

Кто таков Людвиг Больцман, выдвинувший флуктуационную гипотезу, одним из следствий которой является образ «больцмановского мозга»? Это – великий австрийский физик, большой энтузиаст эволюционизма. По словам Ильи Пригожина (великого физика ХХ века): «Идея эволюции неотразимо влекла к себе Больцмана. Его мечтой было стать Дарвином эволюции материи»[4].

«В его [Больцмана – прот. А.К.] «Статьях и речах» есть такие строки:

«Если вы меня спросите относительно моего глубочайшего убеждения, назовут ли нынешний век железным веком или веком пара и электричества, я отвечу не задумываясь, что наш век будет называться веком… Дарвина»[5]»[6].

Именно Людвиг Больцман, открыв статистический смысл Второго начала термодинамики, показал не только невозможность процесса эволюции, в который он с религиозной пламенностью уверовал, но и неизбежность т. н. «тепловой смерти Вселенной», которую предсказывало сочетание открытого Больцманом закона с его атеистическим взглядом на мiр, ставящий наш мiр один на один со Всепожирающим Временем, прожорливость которого трудами самого Больцмана теперь подтвердила и беспристрастная наука, основывающаяся на неумолимых фактах.

Желая примiрить открытый им закон со своим эволюционистским мiровоззрением, Людвиг Больцман выдвигает поражающую своим масштабом флуктуационную гипотезу, в которой роль «бога из машины» должны сыграть любимые атеистами суррогаты Вечного Бога – Нескончаемое Время и Бесконечное Пространство. Вот как излагает свою гипотезу Л. Больцман:

«Имеется выбор между двумя представлениями. Можно предположить, что Вселенная сейчас находится в некотором весьма невероятном состоянии. Но можно мыслить эоны – промежутки времени, по истечении которых снова наступают невероятные события, — такими же крошечными по сравнению с продолжительностью существования Вселенной, как расстояние от Земли до Сириуса ничтожно по сравнению с её размерами.

Тогда во Вселенной (которая в противном случае повсюду находилась бы в тепловом равновесии, т. е. была бы мёртвой) имеются относительно небольшие участки порядка масштаба нашей звёздной системы (мы будем называть их отдельными мiрами), которые в течение относительно небольших по сравнению с эоном промежутков времени значительно отклоняются от теплового равновесия, а именно: среди этих мiров одинаково часто встречаются состояния, вероятности которых возрастают и уменьшаются. Таким образом, для Вселенной в целом два направления времени являются неразличимыми, так как в пространстве нет верха и низа. Но точно также, как мы в некотором определённом месте земной поверхности называем “низом” направление к центру Земли, так и живое существо, которое находится в определённой временной фазе одного из таких отдельных мiров, назовёт направление времени, ведущее к более невероятным состояниям, по-другому, чем противоположное (первое – как направленное к “прошлому”, к началу, последнее — к “будущему”, к концу), и вследствие этого названия будет обнаруживать “начало” для этих малых областей, выделенных из Вселенной, всегда в некотором невероятном состоянии.

Этот метод представляется мне единственным, с помощью которого можно осмыслить второе начало, тепловую смерть каждого отдельного мiра без того, чтобы предполагать одностороннее изменение всей Вселенной от некоторого определённого начального состояния по направлению к некоторому итоговому конечному состоянию»[7].

Суть Второго начала термодинамики, порождающего страшную перспективу Тепловой смерти Вселенной, состоит в том, что в любой замкнутой системе с течением времени нарастает (в лучшем случае – не убывает) количество беспорядка, выражаемое строгой математически величиной – энтропией.

Для атеизма Вселенная по определению – замкнутая система, ведь, как писал В.И. Ленин: «В мiре нет ничего, кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени»[8]. Для нас, верующих в Вечного Бога, проблема замкнутости Вселенной решается очень просто – кроме мiра есть ещё Бог, Который этот мiр сотворил и производит свой промысел о мiре. Следовательно, мiр это не замкнутая, но открытая система. Каждый раз, когда мы обращаемся к Богу с молитвой, с покаянием, мы избавляемся от накопившегося в нас беспорядка и обновляем в себе жизнь, источником которой является Бог. Для мiра, знающего своего Творца тепловая смерть не страшна. Но всякий, кто отвергается Бога, обрекает себя на погибель.

Личный пример Л. Больцмана говорит о том же. Людвиг Больцман не сумел отречься от умозрительной философии эволюционизма в пользу науки, подтверждаемой фактами. Возможно, это было той причиной, которая довела великого учёного до трагического конца. В 1906 году Больцман из-за развившейся депрессии прервал лекции и отправился на лечение в итальянский город Дуино, вместе с женой и дочерью. 5 сентября 1906 года Больцман покончил с собой в гостиничном номере, повесившись на оконном шнуре. И. Пригожин замечает: «Многие склонны считать, что именно отчётливое понимание принципиальных трудностей, стоящих на пути к созданию объективной теории необратимых процессов и казавшихся неодолимыми, привело Больцмана в 1906 году к самоубийству»[9].

Открытый Л. Больцманом статистический смысл Второго начала термодинамики лишь математически строго выразил древнюю интуицию «Всепожирающего времени», издревле известную многим народам.

«Время рушит гранитные замки, И заносит песком города» — поется в легкомысленной песенке из развлекательного фильма.

Античная мифология предлагает нам мрачный образ титана Кроноса (Времени), пожирающего рождённых им же детей.

Индийская религиозная традиция также приписывает времени губительные свойства: «Время Я — мiра извечный губитель»[10], восклицает Кришна, которого в Индии почитают как высшего бога.

Этому же вторит римский поэт Публий Овидий Назон:

 

Время — снедатель вещей — и ты, о завистница старость,

Всё разрушаете вы; уязвлённое времени зубом,

Уничтожаете всё постепенною медленной смертью[11].

 

Древним поэтам вторит и великий немецкий поэт Гёте, вкладывая в уста Мефистофеля слова, ставшие мрачной революционной поговоркой:

«Достойно гибели всё то, что существует»[12].

Именно эту фразу употребил Ф. Энгельс, выражая суть гегелевской диалектики в своей работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», которую В. И. Ленин ставил в один ряд с «Манифестом коммунистической партии»[13]: «Место отмiрающей действительности занимает новая, жизнеспособная действительность, занимает мирно, если старое достаточно рассудительно, чтобы умереть без сопротивления, — насильственно, если оно противится этой необходимости. <…> По всем правилам гегелевского метода мышления, тезис о разумности всего действительного превращается в другой тезис: достойно гибели всё то, что существует»[14].

К этому мнению стоит прислушаться, ведь Маркс и Энгельс – это те, кто более всего постарался извлечь из немецкой классической философии практические выгоды, обосновав с её помощью своё учение о неизбежности и полезности революций для всеобщего эволюционирования в сторону «светлого будущего». Эволюционизм ничему не обязан так, как он обязан немецкой классической философии, поставившей атеизм на мощное философское основание и обосновавшее «отсутствие» Бога «наличием» эволюции, то есть непреодолимой тяги всего сущего к непрерывному поступательному развитию.

Удивительно, но с этими, весьма далёкими от Православия источниками в какой-то степени согласны и Святые Отцы Православной Церкви. Так, святитель Василий Великий говорит:

«Начавшееся со временем по всей необходимости и окончится во времени. Если имеет начало временное, то не сомневайся в конце»[15].

Конечно, позиция Святых Отцов по этому вопросу существенно отличается от позиций древних скептиков и от позиций диалектиков-эволюционистов. Ведь христианское учение, в отличие от тех и других, полагает, что время — всего лишь творение Божие, имеющее начало и конец, как и всякое творение. Христианство отвергает идею «Вечного, нескончаемого Времени» Источником же всякого бытия является не время, но Вечность. Если что-то появилось во времени, которое само имеет начало и конец, то и это появившееся также когда-то окончится. Существует, согласно православному учению, не только бытие и жизнь временные, но и Бытие и Жизнь Вечные. Христианский взгляд на наши мiр и жизнь непротиворечивы, поскольку имеют учение о Боге, Который есть Вечное Бытие и источник всякого бытия во времени. Бог есть Творец, в том числе и времени, которому нехристианские традиции зачастую противоречиво приписывают свойство вечности[16].

Как решается проблема Всепожирающего Времени с точки зрения Православия?

С точки зрения Православия – Вселенная не может быть закрытой системой, поскольку Бог осуществляет Свой промысел о мiре.
Человек или ангел, сотворённые свободными по «образу и подобию божию», злоупотребив свободой, может отречься от Бога и превратить себя в закрытую систему, тем самым отдав себя во власть Всепожирающему Времени.
Время – также творение Божие, ведь «Бог… и веки сотворил» (Евр. 1, 1-2). Как всякое творение, оно верно своему Творцу. Можно сказать, что Время – верный сторожевой Пёс Бога, который без жалости терзает всякого, кто позволяет себе быть непочтительным к Богу.
Время накладывает существенное ограничение на бытие существующих в нём вещей в виде так называемого «срока жизни» каждой вещи. Каждый объект нашего мiра существует в течение некоторого времени, а затем, в силу неизбежного нарастания внутреннего беспорядка (энтропии) он прекращает существование, не в силах сопротивляться процессам разложения, которые с некоторых пор начинают неизбежно нарастать.

Каждый объект нашего мiра, в том числе живые организмы – это системы, причём системы сложные, которые состоят из других систем. Для того, чтобы случайным образом из систем низшего порядка сложились бы состоящие из них системы высшего порядка, необходимо, чтобы время «сборки» систем высшего порядка не превышало бы время жизни систем низшего порядка. Попросту говоря, борщ нужно готовить настолько быстро, чтобы необходимые для этого продукты не успели бы прокиснуть и протухнуть.

Но на практике время жизни ингредиентов, необходимых для осуществления эволюционных процессов, существенно меньше (на многие порядки) ожидаемого времени осуществления этих процессов, которые, в силу неуправляемости и стохастичности, всегда крайне велики. Попросту говоря, эволюция (если она есть) должна идти так медленно, что любые участвующие в ней ингредиенты успеют за это долгое время безнадёжно разложиться, исчезнуть. Следовательно, исповедуемая современными эволюционистами медленная эволюция невозможна в принципе, тогда как быстрая никем до сих пор не обнаружена.

Представим себе, что на нашей кухне уже имеется полный набор продуктов, необходимых для приготовления ароматного, аппетитного борща. Вот лежит мясная косточка для бульона, вот сахарные на излом помидорчики, вот скрипящий в руках кочан капусты, вот лук, который вышибает слезу у всякого, кто пытается снять с него шубу, вот морковка, вот свёкла, которые ещё пахнут чистым полем, из жирной земли которого их выворотил заступ бодрого крестьянина. И над всем этим красный стручок жгучего перца, которым надо прикусывать горячий борщ, разлитый по тарелкам и сдобренный белой сметаной!

Казалось бы – возьмись за работу и вскоре на твоём столе, на зависть посетителям какого-нибудь целлулоидного «Мак-Дональдса» ты будешь, потея от жара и удовольствия, погружать свою ложку в жгучую жидкость, чтобы донести до своих алчущих губ снедь, не имеющую себе равных в природе!

Но к чему траты! Ведь в мiре, как утверждают некоторые, неутомимо трудится закон эволюции, который неторопливо, но кропотливо собирает воедино разрозненные элементы сложнейшего многообразия! К чему хлопотать и возиться у плиты! Подождём результата эволюционного процесса, тем более, что теория вероятности с математической неопровержимостью доказывает нам (См. «Больцмановский мозг»), на существование отличной от нуля вероятности того, что все ингредиенты, уже лежащие на кухне, способны и без участия разумной силы обработаться, разрезаться на кусочки нужного размера, попасть на сковородку, под которой случайным образом зажгётся огонь нужной силы, а на поверхность которой вовремя попадёт нужное количество масла, после чего кусочки сами по себе окажутся в кастрюле, уже полной кипящей воды, в которой сварилась косточка с мясом, и через строго определённые промежутки времени, туда же отправится и все остальные составляющие этого кулинарного разнообразия, превращающегося в прекрасное кулинарное единство. Проще всего, конечно, с лавровым листом, которому, чтобы оказаться в кастрюле, достаточно попасть в поток сквозняка, что легко переместит его куда следует, придав напоследок эволюционно созданному борщу пикантную ноту вкуса. Перспектива настолько заманчива, что хочется процитировать слова классика, сказанные, впрочем, по совершенно другому поводу:

 

Выпряг народ лошадей — и купчину

С криком «ура!» по дороге помчал…

Кажется, трудно отрадней картину

Нарисовать, генерал?..

 

И действительно, как не радоваться нарождающейся светлой эпохе эволюционного производства? Ведь эволюционный борщ – это только начало! Если возможен борщ, то почему бы на эволюционные рельсы не перевести всё производство, освободив человека, который, как известно, звучит гордо, от тяжкого и обременительного рабского, по сути своей, труда? Почему бы нет? Но экстатический хорал, величающий всесозидающую эволюцию, заглушается скучной, но настойчивой строчкой того же классика, которая долбит мозг, как капель, падающая на выбритую макушку:

 

Жаль только — жить в эту пору прекрасную

Уж не придется — ни мне, ни тебе.

 

Действительно не придётся. И вот почему. Отбросим эмоциональные живописания и трезво перечислим причины, согласно которым верны цитированные пессимистические строки.

Как уверяет жизнеутверждающая теория вероятности, время ожидания эволюционного борща составляет, как минимум, миллионы, а то и миллиарды лет. Любой, кто захочет его дождаться, непременно за это время умрёт если не от голода, то от старости.
Если принять во внимание, что ожидаемый борщ есть единственная пища ожидающего, то становится ясно, что до старости ему дожить не удастся, так как он умрёт молодым от голода.
Если и сложится за указанное время этот шедевр кулинарного искусства, то кушать его сможет только тот бесчувственный труп, в который непременно обратится всякий, кто терпеливо будет ждать эволюционного борща, ибо только труп, ни к чему не чувствительный, будет способен поглотить без страданий блюдо, приготовленное из столь несвежих продуктов.
Приведённые аргументы сводятся, по сути, в одну формулировку:

«Скорость предполагаемых эволюционных процессов настолько мала, что время ожидания появления сложных систем эволюционным путём существенно превышает время жизни всех необходимых для этого процесса компонентов».

В силу этого становится ясно, что никакая реальная обезьяна никогда не сумеет набрать на печатной машинке не только сборник сонетов Шекспира, но и самую захудалую частушечку. Потому что, во-первых, сама сдохнет раньше ожидаемого времени, во-вторых, ни одна пишущая машинка не выдержит работы на ней в течение «миллионов лет эволюции».

Не могла эволюционным путём сложиться и биосфера Земли, поскольку скорость вымiрания биологических видов существенно превосходит скорость их предполагаемого возникновения. При этом отметим, что вымiрание, и довольно быстрое, видов есть опытный факт, а происхождение видов так и не было ни разу зафиксировано наукой.

Если бы можно было пренебречь этим аргументом, то нужно было бы признать, что наиболее удобным местом для самопроизвольного зарождения жизни должен быть … свежий труп! Ведь в любом трупе существует огромное количество необходимых для жизни компонентов: не только аминокислот, но и белков, не только всех необходимых веществ, но и целых клеток. Не только клеток, но и сформiрованных из них органов, соединённых в единое тело. Однако, любой труп успевает разложиться раньше, чем его органические вещества успевают «съэволюционировать» в новую жизнь.

Человеческая история знает только одно Тело, Которое будучи мертво, стало вновь живым. Это Тело Богочеловека Иисуса Христа, Сына Божия, «страдавшаго и погребенного» «ради нас и нашего спасения» и «воскресшаго в третий день по Писанием». И это Воскресение не есть плод «эволюционных процессов», но плод Божьего Домостроительства, устроившего дело спасения отпавшего от Вечной Жизни человека.

Сегодня очень часто возражения против эволюционизма воспринимаются как нападки на науку вообще, как отказ от разума и просвещения. Но:

Во-первых, как показывают приведённые выше рассуждения, именно доводы разума показывают нам, что эволюционизм не имеет научного основания – он не подтверждён никакими данными человеческого опыта.

Во-вторых, сама по себе мощь человеческого разума, величие произведённой им работы никак сами по себе не доказывают истины, точно так же, как не доказывают истины ни мощный кулак, придвинутый к носу оппонента, ни выпуклый бицепс докладчика. Среди эволюционистов есть великие умы и их положительный вклад в науку поражает воображение. Но любой из них – просто ничтожество перед Первым из сотворённых Умов, который, вопреки разуму всю мощь своего ума направил против своего Творца. Если мощь ума принимать за аргумент истины, то тогда придётся учиться у сатаны, который знает о мiре гораздо больше любого учёного. Да не будет этого.

Там, где за дело берётся Вечный Бог, там жительствует жизнь. Там, где воцаряется безбожие, там царствует Всепожирающее Время, потребляющее всякое безбожное бытие. Но страшно Всепожирающее Время только тем, кто не хочет знать своего Творца – Бога. Для всякого, кто верен своему Творцу, Время бывает верным другом и стражем Божественной Истины, пребывающей вовек (Пс. 116, 2).

Итак, перед эволюцией стоит неодолимая преграда в виде Верного Божьего Пса — Всепожирающего Времени, которое в нашем примере приобрело вид аппетитно дымящейся кастрюли густого кубанского борща, вопреки расчётам эволюционистов, каждый день стоящего на столе любой хорошей хозяйки.

Происходит это потому, что хозяйка при приготовлении пищи действует разумно и целенаправленно, что отличает её от слепой и неразумной эволюции, «всегда искомой и никакоже обретаемой» своими поклонниками.

И если уж кухарка не нуждается в «миллиардах лет эволюции», которые «не создавать, разрушать мастера», то тем более в них не нуждается Всемогущий, Всемудрый Творец – Бог, Который «вся премудростию сотворил еси» (Пс. 103, 24), Который не нуждается в безумных предписаниях безбожного лжеименного разума.

Обращение к безбожной философии эволюционизма непременно доводит её поклонников до гибели, как это случилось с несчастным Людвигом Больцманом, или, в лучшем случае – до больших страданий, что произошло с нашей страной и народом в 1917 году, трагические события которого во многом стали возможны оттого, что множество людей, уверовав в эволюцию, якобы ведущую всех к «светлому будущему», отвернулись от Жизнодавца Бога, оказавшись один на один со Всепожирающим Временем, сурово карающем отступников от своего Творца, Промыслителя и Спасителя – Бога.

кандидат педагогических наук протоиерей Алексий Касатиков, настоятель храма во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» г. Краснодара, духовник Научно-методического Миссионерского центра при Екатеринодарской и Кубанской епархии.

 

Фото: священник Вячеслав Клименко

 

[1] Егер О. Всемiрная история. В 4-х тт.Т. 4. М.: АСТ, 2002.

[2] Ч. Дарвин. Воспоминания о развитии моего ума и характера. Религиозные взгляды/Ч. Дарвин. Сочинения, т. 9, с. 166-242, М., 1959.

[3] Лаплас родился в крестьянской семье в Бомон-ан-Ож, в Нормандии. Учился в школе бенедиктинцев, из которой вышел, однако, убеждённым атеистом. Состоятельные соседи помогли способному мальчику поступить в университет города Кан (Нормандия). Существует предположение, что Лаплас был незаконным сыном местного дворянина (см. Лишевский В. П. Рассказы об учёных. М.: Наука, 1986, стр. 72). В пользу этого предположения говорят два обстоятельства: наличие богатых покровителей и отмечаемое многими взаимное равнодушие, доходящее до отчуждения, между Лапласом и его родителями. В 1785 Лаплас становится действительным членом Парижской Академии наук. В этом же году, на одном из экзаменов, Лаплас высоко оценивает знания 16-летнего абитуриента Бонапарта. Впоследствии их отношения были неизменно тёплыми. В революционные годы Лаплас принял руководящее участие в работах комиссии по введению метрической системы, возглавлял Бюро долгот (так назывался французский Астрономический институт) и читал лекции в Нормальной школе. На всех этапах бурной политической жизни тогдашней Франции Лаплас никогда не вступал в конфликты с властями, которые почти неизменно осыпали его почестями. Простонародное происхождение Лапласа не только предохранило его от репрессий революции, но и позволило занимать высокие должности. Свои политические взгляды он никогда не афишировал. Наполеон наградил Лапласа титулом графа Империи и всеми мыслимыми орденами и должностями. Титул графа, данный ему в годы империи, Лаплас сменил вскоре после реставрации Бурбонов на титул маркиза и члена палаты пэров.

[4] Пригожин И., Стенгерс и. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой: Пер. с англ. Изд. 4-е, стереотипное. – М. : Едиториал УРСС, 2003. – 312 с. (Серия «Синергетика: от прошлого к будущему».), с. 213.

[5] Boltzman L. Populäre Schriften. Brauschweig – Wiesbaden: Vieweg, 1979; русский перевод: Больцман Л. Статьи и речи. М.: Наука, 1970, с. 6.(Цит. по Пригожин И., Стенгерс и. Порядок из хаоса., с. 213)

[6] Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой: Пер. с англ. Изд. 4-е, стереотипное. – М. : Едиториал УРСС, 2003. – 312 с. (Серия «Синергетика: от прошлого к будущему».), с. 213.

[7] Boltzman L. Lectures on Gas Theory. Berkeley: University of California Press, 1964/ P. 446f; русский перевод: Больцман Л. Избранные труды, М. : Наука, 1984. (Цит. по Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса., с. 226)

[8] В.И.Ленин. Соч., т. 14, стр. 162.

[9] Пригожин И., Стенгерс и. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой: Пер. с англ. Изд. 4-е, стереотипное. – М. : Едиториал УРСС, 2003. – 312 с. (Серия «Синергетика: от прошлого к будущему».), с. 225

[10] Бхагавадгита Гл. 11, шлока. 32 . Перевод с санскрита В.С.Семенцова. Букинистическое издание. Издательство: Восточная литература, 1999 г., 256 с. ISBN 5-02-017506-4

[11] Овидий, «Метаморфозы», XV, 232 сл., (Перевод С. Шервинского) «Témpus edáx rerúm» — «Всепожирающее время»

[12] Перефразированные слова Мефистофеля из трагедии Гёте «Фауст», часть I, сцена третья («Кабинет Фауста»).

[13] Ленин В. И. Полное собрание сочинений, 5 издание, том 23, с. 43.

[14] Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии / Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, изд. 2, т. 21, стр. 370–371.

[15] Василий Великий, свт. Беседы на Шестоднев. Беседа I. В начале сотворил Бог небо и землю (Быт. 1,1).

[16] См., например: «Я поистине вечное время» Бхагаватгита, Гл. 10, шлока 33.

Сегодня:









Календарь
Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  
Войти
Карта посещений